Скалли: ... Эти огни, которые видел водитель, могут быть болотным газом.
Малдер: Болотный газ?
Скалли: Это естественное явление, когда фосфин и метан выделяются из органических веществ и самовоспламеняются, образуя шары синего пламени.
Малдер: Со мной бывает то же самое, когда поем хот-догов.

Бездонная Глотка: В наших делах ничто не является тем, чем кажется.

Малдер: Некоторые из их идей жуткие.

Байерс: Владимира Жириновского, лидера русских социал-демократов, приводит к власти самая гнусная и злобная сила двадцатого столетия.
Малдер: Барни?

Лэнгли: Это твой скептичный напарник?
Фрохики: Она симпатичная.
Байерс (Скалли): Вам не кажется, что ЦРУ, под угрозой потери власти и субсидий после окончания холодной войны, могло бы пожелать вернуть старого врага обратно?
Скалли: Я думаю, вы преувеличиваете возможности правительства. Я имею в виду, правительство не может проконтролировать дефицит или организовать преступление. С чего вы взяли, что они в состоянии спланировать и привести в исполнение такой хитроумный заговор?
Фрохики: Она и правда симпатичная.

Байерс: За что ты нам нравишься, Малдер, так это то, что твои идеи еще более дикие, чем наши.

Скалли: Эти ребята - самые большие параноики из всех, каких мне доводилось встречать в своей жизни. Я не знаю, как можешь полагать, что их теории хотя бы отдаленно правдоподобны.
Малдер: Я думаю, что вполне правдоподобно, что кто-то может назвать тебя симпатичной.

Скалли: Малдер, правда есть где-то там, но и ложь тоже.

Бездонная Глотка: И ложь, Мистер Малдер, наиболее убедительно скрыта между двумя правдами.

Малдер: Я висел на телефоне в течение трех часов. Я не говорю по-японски, но я мне кажется, что какой-то бизнесмен сказал мне запихнуть кусок рыбы "суши" туда, где солнце не сияет.

Лэнгли: Проверь это, Малдер. Я только что завтракал с парнем, стрелявшим в JFK. Он старый чувак сейчас, но... Он говорит, что был одет полицейским на лужайке.

Малдер: Я думаю, какой лжи мне поверить.

Бездонная Глотка: Если акула прекратит плавать, она умрет. Не прекращайте плавать.